Битва при Аныракае (около 1730 г.): Степь даёт отпор

Битва при Аныракае, состоявшаяся около 1730 года в горах Аныракай к северу от озера Балхаш, стала важнейшим военным событием казахской истории XVIII века. После почти десятилетия катастрофических набегов Джунгарского ханства три казахских жуза — Старший (Улу), Средний (Орта) и Младший (Киши) — впервые, и, как оказалось, в последний раз в доколониальную эпоху, выступили как единое войско под единым верховным командованием.

Дорога к Аныракаю началась с того, что в казахской традиции называют Актабан шубырынды — «Годы Великого Бедствия» (примерно 1723–1727). Воспользовавшись династическим кризисом в степи, джунгарские тайши захватили пастбища от Таласа до Сарысу. Целые аулы босиком бежали к Сырдарье и в Хорезм; выражение актабан шубырынды, алкаколь сулама — «босой бег, падение у Алаколя» — осталось в языке как неизгладимая рана. Скот был потерян, маршруты сезонных перекочёвок разрушены, политическая власть рассыпалась между десятками султанов.

Из этого кризиса родилась серия межжузовых собраний. На совете в Ордабасы (по традиции — 1726 год, в окрестностях современного Шымкента) ведущие султаны и три великих бия — Толе-би Старшего жуза, Казыбек-би Среднего и Айтеке-би Младшего — пришли к выводу, что сопротивление возможно только при едином командовании. Более широкий курултай в Каракуме в 1729 году утвердил это решение и назначил Абулхаир-хана Младшего жуза верховным командующим. Среди молодых военачальников был султан немногим за двадцать, вошедший позже в историю под именем Аблай: именно его поведение при Аныракае положило начало его славе.

Численность войск крайне неопределённа — летописи, донесения русских послов и более поздняя устная традиция приводят оценки, расходящиеся на порядок. Осторожный современный вывод таков: это было крупнейшее сосредоточение казахской конницы на памяти поколения, столкнувшееся с полноценной полевой армией джунгар. Казахское командование использовало пересечённый рельеф предгорий Аныракая, чтобы лишить джунгар простора для их излюбленных массированных конных атак и навязать им бой на неудобной местности. После нескольких дней маневренных столкновений джунгарская армия была расстроена и отошла на восток.

Стратегическое равновесие изменилось. Джунгары больше никогда не проникали так глубоко в казахские степи, а одновременные внутренние неурядицы при их собственном дворе — кризис престолонаследия, предшествовавший усилению Галдан-Церена, — дали казахам передышку, какой они не видели целое поколение. Однако Аныракай высветил и трагический парадокс казахской политической истории: та же кампания, что доказала возможность единства, показала и его хрупкость. Почти сразу после победы спор о верховной ханской власти — многие источники связывают его со смертью хана Болата — расколол коалицию.

Абулхаир-хан, не получив поддержки султанов Старшего и Среднего жузов, отошёл с силами Младшего жуза к низовьям Сырдарьи и Уралу. Уже через несколько месяцев он вступил в переговоры с русскими пограничными властями в Уфе и Оренбурге, а в 1731 году принёс присягу императрице Анне Иоанновне от части Младшего жуза. Этот шаг — спорный тогда и спорный по сей день — стал формальным началом более чем столетнего процесса вхождения казахской степи в состав Российской империи.

Поэтому Аныракай помнят сразу на двух регистрах. Это победа первой величины — момент, когда три жуза доказали, что объединённое командование военно эффективно. И одновременно — историческая развилка, непосредственное преддверие долгой дороги от степной независимости к имперскому протекторату. Современная казахская память чтит её как символический перелом казахско-джунгарских войн и акт основания национального единства, хотя историки до сих пор уточняют дату, численность сторон и точную последовательность послевоенного раскола.