Поделиться
Введение
Джангир-хан (Салкам-Джангир, ок. 1610–1652) правил Казахским ханством в одно из самых опасных десятилетий XVII века. Сын Есим-хана, он унаследовал государство, зажатое между растущим Джунгарским ханством на востоке, Бухарским эмиратом на юге и собственной разобщённой степной знатью. В исторической памяти он остался прежде всего как полководец битвы при Орбулаке (1643) — оборонительного сражения в горах Семиречья, где небольшой казахский отряд остановил многократно превосходящее ойратское войско. За это он получил эпитет Салкам — "величественный", "внушительный".
Трудное наследство
Джангир сформировался в тени отца, Есим-хана (ум. ок. 1628), кодификатора обычного права, известного как Есим ханнын ески жолы — "древний путь Есима". После смерти Есима ханство вступило в период оспариваемой преемственности, в котором несколько султанов недолго носили титул хана. Сам Джангир, по-видимому, провёл годы как султан и военный предводитель, прежде чем был провозглашён ханом примерно в 1643–1644 годах; точная дата остаётся дискуссионной.
Главной проблемой его правления стало возвышение Эрдэни-Батура хунтайджи (правил ок. 1635–1653). Под его рукой ойратские племена — чоросы, дербеты, хошуты, торгуты — объединились в централизованное государство с регулярными формированиями, огнестрельным оружием и стратегическими амбициями от Иртыша до Тарима. Через 1630-е годы набеги на семиреченские пастбища усиливались; к началу 1640-х открытое вторжение стало неизбежным.
Противостояние 1643 года
Летом или ранней осенью 1643 года (точная датировка спорна) Эрдэни-Батур ввёл войско в Семиречье. Источники называют силу ойратов примерно в 50 000 человек; современные историки относятся к этой цифре как к верхней оценке — реальный размер войска мог быть существенно меньше. Джангир, располагая лишь частью возможных казахских сил, отступил в узкое ущелье на реке Ор (Орбулак), у подножия Джунгарского Алатау.
Там он подготовил оборону, ставшую каноном казахской военной памяти. По преданию, около шестисот воинов — цифра скорее символическая, чем строго точная — были разделены на два отряда. Один окопался за наспех сложенными каменными укреплениями (коргaн) у входа в ущелье; второй был скрыт на скальных гребнях наверху. Когда ойратский авангард втянулся в дефиле и начал штурм укреплений, верхний отряд открыл огонь с флангов и сбросил камни на колонну.
Прибытие бухарской помощи
Оборона выиграла время. Согласно казахской традиции, на помощь подошёл Ялангтуш Баатур, эмир Самарканда при Аштарханидской (Джанидской) династии, — возможно, с двадцатью тысячами всадников, хотя и эта цифра, вероятно, преувеличена. Перед угрозой соединённой армии на пересечённой местности Эрдэни-Батур отступил, не приняв решающего сражения.
Был ли Орбулак тяжёлой катастрофой для ойратов, как утверждает поздняя эпическая традиция, или более скромным эпизодом, остановившим кампанию, — современные историки оценивают сдержанно. Но политический результат однозначен: казахский хан выстоял. Эпитет Салкам — степенный, весомый, исполненный достоинства — закрепился за именем Джангира в песнях жырау и не покинул его уже никогда.
Наследие
Остальная часть правления Джангира была отмечена продолжавшимися пограничными столкновениями с джунгарами и тщательной дипломатией с Бухарой и ногайцами. По наиболее распространённой версии, он погиб около 1652 года, возможно в новой стычке с ойратами, хотя обстоятельства не задокументированы достоверно. Его преемником после поколения нестабильных переходов стал сын — Тауке-хан, который в конце XVII века закрепил правовое и политическое устройство ханства и созвал собрание биев, выработавшее свод Жеты Жаргы.
В долгой дуге казахской истории Салкам-Джангир занимает мост между кодификацией Есима и консолидацией Тауке. Он показал, что численно уступающее степное войско, поставленное на правильной позиции и под правильным командованием, может остановить самую мощную армию эпохи — урок, к которому казахские военачальники будут возвращаться на протяжении ещё столетия казахско-джунгарских войн.
Политическая личность Джангира сложилась задолго до того, как он занял трон. Его отец, Есим-хан, провёл начало XVII века в борьбе с центробежными тенденциями казахских племенных союзов и в попытке кодифицировать обычное право — то, что получило позднее название Ески жолы, "древний путь" Есима. Когда около 1628 года Есим умер, эта консолидация ещё не была завершена, и Джангир рос в условиях раздробленной преемственности, где несколько султанов претендовали на первенство.
Бо́льшую часть 1630-х годов Джангир фигурирует в источниках как султан и полевой командир, а не как хан. Дата его восшествия на ханский титул определяется ориентировочно; чаще всего называется промежуток 1643–1644 годов — буквально накануне столкновения с джунгарами, — но встречаются и более ранние, и более поздние оценки. Его авторитет опирался не столько на формальное провозглашение, сколько на военную репутацию и способность мобилизовать Старший и Средний жузы против внешней угрозы.
Это наследство было и юридическим, и экзистенциальным. Политически он наследовал идею единого ханства Есима. Стратегически — границу, год от года становившуюся всё опаснее: к востоку от Тарбагатая ойратские племена складывались в государственный аппарат, способный вести длительные кампании. Оба наследства сошлись при Орбулаке.
Государство, которое получило название Джунгарского ханства, выкристаллизовалось вокруг Эрдэни-Батура хунтайджи во второй половине 1630-х годов. Сведя чоросов, дербетов, хошутов и торгутов в единую структуру управления, он ввёл регулярные военные формирования, способствовал производству огнестрельного оружия и созвал в 1640 году великое ойрато-халхаское собрание, выработавшее свод Цааджин бичиг — кодекс, регулировавший отношения между монголоязычными народами.
Для казахов последствия были прямыми. Джунгарские набеги на Семиречье усиливались на протяжении конца 1630-х годов, нацеливаясь на богатые летние пастбища у подножий Джунгарского Алатау и трансилийскую равнину. Кочевые сообщества вытеснялись; росли требования дани и захват пленных. К началу 1640-х Эрдэни-Батур был уже не просто предводителем набега, а правителем со стратегическими целями: контроль степных коридоров между Балхашом и Тянь-Шанем и давление на караванные города юга.
Ответ Джангира сочетал дипломатию с подготовкой. Он искал поддержки у аштарханидской Бухары, чей южный фланг тоже был открыт перед торжествующим джунгарским государством. Решение дать бой в 1643 году было поэтому не отчаянным жестом, а расчётом — выбор местности, нейтрализующей преимущество ойратов в численности и огнестрельном оружии, и демонстрация колеблющимся племенным вождям, что хан будет защищать пастбище.
IV
Продолжить чтение
Откройте еще 2 раздела с бесплатным аккаунтом.
Создайте бесплатный аккаунт, чтобы читать статью полностью, изучать интерактивные карты и пользоваться AI-инструментами.
Ключевые слова
Джангир-ханСалкам-ДжангирОрбулакКазахское ханствоДжунгарыXVII векСемиречьеТауке-хан