Поделиться
Введение
Турсун-хан, известный в хрониках также как Турсун-Мухаммед, — одна из самых влиятельных и противоречивых фигур степной истории начала XVII века. Правивший Ташкентом приблизительно с 1612 по 1627 год, около пятнадцати лет, он находился на стыке трёх политических миров: распадающегося Казахского ханства, оправлявшегося от затяжного династического кризиса; бухарского аштарханидского государства, продвигавшегося на север; и пропитанной суфизмом городской культуры сырдарьинских городов.
Источники по его биографии неоднородны и в основном поздние. Большая часть сведений восходит к бухарским и хивинским хроникам XVII-XVIII веков, дополненным устной традицией, собранной русскими и татарскими историками XIX века. Поэтому точные даты его рождения, прихода к власти и гибели остаются предметом споров. Приведённые здесь даты — рождение около 1580 года, начало правления приблизительно с 1612 года, гибель приблизительно в 1627 году — следует воспринимать как преобладающую научную реконструкцию, а не как твёрдо установленные факты.
Спорным остаётся и его происхождение. Большинство исследователей, в том числе современные синтетические работы Бабаджанова и более ранние бухарские традиции, относят Турсуна к роду Катаган, одному из крупных составных частей Старшего жуза (Улу жуз). Некоторые местные устные традиции связывают его с другими объединениями, а отдельные авторы пытались возвести его к чингизидским линиям северной степи. Идентификация с катаганами выглядит наиболее обоснованной по сохранившимся данным и хорошо объясняет, почему его опорой служили средняя и верхняя Сырдарья, а не центр Дашт-и Кипчака.
Возвышение Турсуна пришлось на время после смерти Тауекель-хана около 1598 года, открывшей длительный кризис престолонаследия в Казахском ханстве. В то время как Есим-хан изнутри степи собирал воедино центральную власть, богатые южные города — прежде всего Ташкент — соскальзывали в более автономную орбиту. Ташкент был не просто торговым призом. Он был главным узлом северного караванного пути, резиденцией влиятельных суфийских шейхов накшбандийи и яссавийи, воротами между степью и Мавераннахром. Кто держал Ташкент, тот имел рычаги давления на Бухару и право облагать налогом дальнюю торговлю, кормившую казахскую верхушку.
По большинству свидетельств Турсун взял город под свой контроль около 1612 года, воспользовавшись слабостью бухарских наместников и поглощённостью казахских ханов степными войнами далеко на севере. Правил ли он как полностью независимый монарх, чеканивший монету от своего имени и ведший собственную внешнюю политику, или же как могущественный наместник, формально признающий верховенство казахского хана, остаётся дискуссионным. Нумизматические данные скудны и неоднозначны. Ясно лишь то, что и современники, и позднейшие летописцы воспринимали его как фактического государя, а его политика — особенно по отношению к Бухаре — была достаточно самостоятельной, чтобы привести к открытому конфликту с Есим-ханом.
Именно этот конфликт стал главным сюжетом его правления. Есим, закрепившись в степи, считал утрату Ташкента нетерпимой. Южные города составляли фискальный и идеологический хребет любой устойчивой казахской государственности. Турсун, со своей стороны, пытался лавировать между Бухарой и казахским ханом, опираясь на военную силу катаганов и на престиж, который давало покровительство ташкентским шейхам. Больше десяти лет два правителя чередовали хрупкие перемирия, династические браки и открытые войны.
По большинству хроникальных традиций Турсун был убит приблизительно в 1627 году — либо самим Есим-ханом, либо его союзниками, действовавшими от его имени, в момент, когда казахский хан восстанавливал центральную власть над южными городами. Конкретные обстоятельства — сражение, засада или внутренний заговор — расходятся от источника к источнику. Политический итог, однако, един во всех традициях: со смертью Турсуна Ташкентский коридор вернулся в состав Казахского ханства, а правление Есим-хана запомнилось как момент, когда центробежные силы десятилетий после Тауекеля были, наконец, обузданы.
Турсун, по большинству свидетельств, родился около 1580 года в верхушке рода Катаган — одного из видных племён Старшего жуза (Улу жуз). Катаганы контролировали зону между возделанной средней Сырдарьёй и окружающей степью, что давало их вождям необычно широкий доступ как к кочевой коннице, так и к доходам оазисного земледелия и торговли.
Его политическая карьера разворачивалась на фоне кризиса престолонаследия, наступившего после смерти Тауекель-хана около 1598 года. Тауекель ненадолго распространил казахскую власть глубоко в Мавераннахр, даже осаждал Бухару, однако его смерть не оставила прочного механизма наследования. Казахские ханы первых десятилетий XVII века постоянно были втянуты в степные войны с ойратами и внутренними соперниками, оставляя Ташкент и другие сырдарьинские города фактически без надзора.
Приблизительно к 1612 году Турсун установил свою власть в Ташкенте. Хроники изображают его одновременно военным вождём и осторожным покровителем городской религиозной элиты. В этот период Ташкентом духовно владели суфийские шейхи накшбандийи и яссавийи, чьё одобрение давало реальную политическую легитимность. Заключив союз с этими шейхами и делясь торговыми доходами с городскими купцами, Турсун превратил то, что могло быть хрупким завоеванием, в устойчивый режим.
Источники не единодушны относительно формального статуса его правления. Одни именуют его прямо ханом, другие — хакимом или наместником. Преобладающая трактовка такова: его власть была суверенной де-факто — он сам вёл переговоры с Бухарой и отправлял собственные войска, — но при необходимости облекалась в язык наместнической субординации. Эта двусмысленность исправно служила ему более десяти лет.
Главным противником Турсуна стал Есим-хан, оказавшийся самым способным восстановителем центральной казахской власти после Тауекеля. Программа Есима рано или поздно требовала возвращения южных оазисов. Ташкент с его караванами, монетными дворами и шейхами нельзя было оставлять в автономных руках.
Бо́льшую часть 1610-х и начала 1620-х годов оба правителя поддерживали неустойчивое равновесие. Династические союзы и обмены посольствами чередовались с набегами и карательными походами. Бухара под властью Аштарханидов вела свою двойную игру: то поддерживала Турсуна как противовес Есиму, то договаривалась с Есимом против него. Хроники упоминают несколько столкновений, но их хронология запутана, а цифры ненадёжны.
Ясно одно: противостояние со временем обострялось. Катаганские нукеры Турсуна, набранные из Старшего жуза, вступали в прямые столкновения со степными ополчениями, верными Есиму. Сам Ташкент дважды становился объектом борьбы и по крайней мере один раз ненадолго переходил из рук в руки, прежде чем быть отвоёванным. Традиция сохранила память об острой личной вражде двух мужей, обострённой соперничеством за легитимность: Есим опирался на престиж казахской ханской линии, восходящей к Жанибеку и Керею; Турсун — на родовую власть, городское покровительство и, по некоторым свидетельствам, на собственный ханский титул.
К середине 1620-х годов южный фланг стал центральной стратегической заботой Есима. Решающая развязка касалась не только Ташкента, но и самой модели казахской политики: централизованной ханской власти против более федеративного порядка, при котором могущественные племенные правители могли удерживать собственные города.
Продолжить чтение
Откройте еще 1 раздел с бесплатным аккаунтом.
Создайте бесплатный аккаунт, чтобы читать статью полностью, изучать интерактивные карты и пользоваться AI-инструментами.
Ключевые слова
турсун-ханташкентесим-ханкатаганстарший-жузказахское-ханствоxvii-вексырдарья